- Дэн, Том, пожмите друг другу руки, это будет великолепный кадр! - фотограф снуёт вокруг молодых людей, ослепляя яркими вспышками.
Дэн поворачивается к широко улыбающемуся Тому, смотрит в его лучистые голубые глаза и понимает, что лучше бы ему не делать того, о чём просит фотограф.

***
Всё - весь этот бред, наваждение, морок - началось после съёмки сцены в горящей Выручай-комнате.

- Том, - орал Йетс, - да прижмись же ты сильнее, ну, что мне самому показать! Ты напуган, давай, сделай испуганное лицо... Обхвати его руками, да, вот так, и ближе, ближе прижимайся. Господи, да, ляг же ты грудью на его спину!

Том послушно обхватил Дэна, вцепился в него, как утопающий в спасательный круг, вжался настолько сильно, что Дэн спиной чувствовал, как колотится чужое сердце, как при каждом вдохе вздымается грудная клетка. Горячее дыхание опалило затылок. И по телу Дэна почему-то побежали мурашки, и стало нестерпимо жарко, как будто они действительно оказались в горящем помещении.

- Нормально? – прошептал на ухо Том. - Я не слишком сильно прижимаюсь?
- Нормально, - ответил, чуть развернувшись, Дэн, и в этот момент Том случайно задел мочку уха Дэна влажными губами.

Двести двадцать. Как два пальца в розетку. Дэна протряхнуло так, что он испугался реакции собственного тела на простое прикосновение.

Этот съёмочный день превратился в его персональный ад. Йетс раз за разом заставлял их переигрывать сцену, пытаясь добиться совершенства. Том прижимался, обтирался, распластывался на Дэне, а тот сходил с ума от острого, почти болезненного желания. Ему тогда чертовски повезло, что никто ничего не заметил.

После съёмок Дэн позорно сбежал в свой фургончик, залез в душевую кабину и врубил на полную ледяную воду. Когда он окоченел окончательно, а возбуждение так и не спало, Дэн выматерился, выключил воду и сжал ладонью член. Он дрочил, прислонившись лбом к холодной пластиковой стенке. Дрочил быстро, грубо сжимая головку члена в ладони, постанывая от неожиданно яркого удовольствия.

Потом Дэн брезгливо смывал сперму с руки и думал о том, что представлял себе Тома… парня… партнёра по съёмкам. Это было ужасно. Нет, пожалуй, ужаснее всего было то, что Дэн никогда бы и подумать не мог, что обычная дрочка может доставить такое наслаждение.

***
- Ну же, молодые люди, давайте, бывшие враги пожимают друг другу руки!
Дэн смотрит на фотографа, потом на Эмму и Рупа, который шепчет: «Отомри, мне ещё интервью давать!», и медленно протягивает руку. Том улыбается, и его ладонь касается ладони Дэна.

Дэна буквально выдёргивает из этой реальности, наверное, вот такие же чувства возникают при магической аппарации. Зрачки расширяются, он силится вдохнуть и не может – лёгкие рвёт от недостатка кислорода. Перед глазами вихрем проносятся картинки из его снов – неприличные, грязные, пошлые. Он видит Тома, полностью обнажённого, распластанного под ним на кровати. Светлые волосы на белом хлопке подушки, зажмуренные глаза, закушенная нижняя губа. Том выгибается под Дэном, буквально вставая на лопатки, и стонет, стонет, стонет – гортанно, откровенно…

Возбуждение – острое, как чилийский перец. Дэн стискивает зубы с такой силой, что хрустит челюсть. Улыбка выходит натянутая и вымученная. Несколько секунд, пока щёлкает фотоаппарат, растягиваются для Дэна в вечность. Наконец Том убирает руку и можно вспомнить, как правильно дышать.

***

На премьерном показе они сидят рядом. Дэн до боли стискивает пальцы в замок, потому что руки сами тянутся дотронуться до Тома. Когда Дэн уже начинает опасаться, что такими темпами до конца сеанса у него не останется ни одного не сломанного пальца, Том неожиданно нагибается к нему и шепчет: «Ты чувствуешь то же самое?» Хотя он не уточняет, что именно должен чувствовать Дэн, тот всё понимает и молча утвердительно кивает. Том улыбается и робко прикасается коленом к колену Дэна.

Руперт Гринт с отвращением захлопнул лэптоп и отшвырнул его от себя. Однако отвратительная фотография стояла перед глазами, как приклеенная. Лучше всех на снимке вышла Эмма – Руп всегда завидовал её фотогеничности - она как всегда обворожительно улыбалась прямо в объектив. Дэн и Том улыбались друг другу и держались за руки, как новобрачные. А сам Руп в этот момент пытался изобразить подобие улыбки и с завистью смотрел на Дэна. И, чёрт побери, как же это заметно на фотографии!

Руп не знает, что связывает этих двоих сейчас, хотя, судя по нежным прикосновениям и счастливым взглядам, между ними всё-таки до сих пор что-то есть. Руперт знает их маленькую, грязную тайну. О, да! Он видел их однажды…

***

Дело было во время прошлогодних съёмок. Руп не мог с точностью припомнить, зачем он пошёл тем вечером в вагончик к Дэну, видимо, просто посидеть, поговорить. Но лучше бы он тогда этого не делал!

Руперт и Дэниел были хорошими друзьями, настолько хорошими, что, по мнению самого Рупа, стучать в дверь, когда приходишь к таким друзьям в гости, необязательно. Руперт вошёл внутрь вагончика и прислушался – из комнаты доносились голоса, видимо, Дэн был не один. Прихожую от комнаты отделяла раздвижная дверь, сейчас неплотно закрытая. Руп припал глазом к щели, чтобы посмотреть, кто ещё в такой поздний час предпочитает компанию Дэна вместо отдыха после тяжёлого съёмочного дня.

Вначале Руперт увидел самого Дэна, болтающего в руке банку газировки, а потом разглядел его собеседника и присвистнул от удивления – на столе, болтая ногами, сидел и улыбался Фелтон. Руп никогда раньше не замечал, чтобы у Дэна были близкие дружеские отношения с Томом, но факт оставался фактом – киношные враги разговаривали и смеялись, как ни в чём не бывало.

Руперт хотел было уже толкнуть дверь и зайти внутрь, как вдруг Дэн подошёл к Тому, поставил газировку на столешницу, а потом сделал такое, отчего у Рупа глаза на лоб полезли. Дэн взъерошил причёску на голове Фелтона, провёл рукой ото лба до затылка, путаясь пальцами в светлых прядях, сжал волосы в кулаке и с силой потянул, запрокидывая голову. Том послушно прогнулся назад, опираясь руками о стол, и Дэн впился ему в губы довольно грубым поцелуем, а затем укусил в покорно подставленную шею.

Руп, скривившись, смотрел, как Дэн вылизывал бледное горло с острым кадыком, как Том щурился от удовольствия, а потом закинул ноги Дэну на талию и подтянул его ещё ближе, так, что тот упёрся пахом в стол.

- Я стащил у Эммы увлажняющий крем для лица, - похвастался Дэн, демонстрируя маленькую кругленькую баночку.
Том закатил глаза и фыркнул.
- А чего ты хочешь, - пожал плечами Дэн, - где я тут тебя нормальную смазку достану? И так сойдёт.
- Конечно, тебе сойдёт, а у меня потом опять всё щипать будет, - нахмурился Том, недоверчиво разглядывая пластмассовую упаковку пастельно-зелёного цвета.
- Ну, как хочешь, - Дэн приподнял бровь.
Вместо ответа Том стащил через голову водолазку и отшвырнул её в сторону – водолазка шлёпнулась прямо об дверь, и Руп отпрянул назад.

Когда он вновь припал глазом к щели, Том уже лежал на столе, а Дэн покрывал его грудь и живот жадными поцелуями, его руки скользили по худым бокам, поглаживая, лаская.
- Давай поосторожнее, - предупредил Том, - чтобы без следов, как в прошлый раз.
Дэн усмехнулся и сильно прикусил бледную кожу.
- Бля, - Том дёрнулся и вцепился пальцами Дэну в волосы.- Ты нарочно?
Дэн ничего не ответил – он просто облизал ямку пупка Тома, подул на него, и взялся за пряжку брючного ремня.

Сейчас Руп удивляется, почему он не развернулся тогда и не ушёл. Почему жадно смотрел на то, как Дэн содрал с Тома брюки вместе с трусами, широко развёл худые ноги с некрасивыми острыми коленками, несколько раз провёл рукой по члену, а потом нагнулся и – фу, как ему только не противно было - облизал налитую головку.

Сосал Дэн, надо сказать, весьма технично и профессионально, Тому, во всяком случае, нравилось точно. Он извивался на столе, поскуливая, и пытался толкаться пахом вверх, однако Дэн сильно надавил ладонью на живот Тома, пресекая любые его попытки.

Руп затаив дыхание наблюдал, как Дэн зачерпывает жирный крем Эммы и вставляет в Тома сразу два пальца. Как тот шипит – видимо, всё-таки пока ещё от боли - и карябает столешницу длинными пальцами, и как минуты через три уже скулит от нетерпения.

Дэн закинул ноги Тома себе на плечи, и Руп зажмурился. Когда он открыл глаза, Дэн уже резко втрахивал Тома в полированную поверхность стола. «Он же за этим самым столом ест!» - невпопад подумал Руперт.

- Том, бляяя, Том! – зажмурив глаза, прохрипел Дэн. – Ты такой узкий, такой горячий, такой охуительный внутри. Ну, давай же, не молчи, скажи мне что-нибудь, Том.
- Подрочи мне, - оскалился Фелтон.

Раньше Руп думал, что секс между двумя мужчинами – это больно и грязно. Но, судя по тому, как Том подмахивал Дэну, пытаясь насадиться как можно глубже на его член, практически съезжая задницей со стола, больно ему не было, а было очень даже приятно. Внезапно Руперт поймал себя на мысли, что он, возможно, хотел бы оказаться на месте Тома. И испугался, потому что при мысли об этом низ живота приятно скрутило тянущей судорогой. Возбуждение накатило и швырнуло вспотевшей спиной о стену. Руп сжал кулаки, стиснул зубы и попробовал думать о чём-то отвлечённом – вот, например, о газировке, которая стекала на пол из опрокинутой банки. Сказать по правде, у него это получалось не очень.

К счастью, его отвлёк Том, который застонал, выгнулся дугой и кончил себе на живот. Дэн кончил тридцатью секундами позже, до синяков вцепившись в худые бёдра, резко дёргая Тома на себя, и прикусывая его по-девчачьи узкую щиколотку.

Руперт осторожно вышел из вагончика и пошёл к себе. Он запер дверь и раздражённо плюхнулся на диван. А потом подумал, плюнул на все условности, закрыл глаза и расстегнул ширинку… В тот вечер Руп вытащил заныченную бутылку вискаря и надрался в хлам.

- Замёрз? У тебя губы совсем синие, – Том осторожно целует Дэна в самый уголок рта.

- Представь себе, - недовольно уворачивается тот. – Где тебя носит? Я почти час тебя жду!

- Пробки, - пожимает плечами Том, - ты же сам знаешь.

- Мог бы хотя бы позвонить, - огрызается Дэн.

- У меня аккумулятор разрядился, - Том достаёт из кармана и демонстрирует выключенный мобильник. – Я же не знал, что ты будешь так торопиться, что впопыхах забудешь надеть куртку.

- Я не забывал, - морщится Дэн. – Я был в ресторане тут неподалёку. Ну, и там толпа журналистов, а сам понимаешь, им ни к чему знать, куда я иду. Короче, я зашёл в туалет и вылез в окно.

Том хохочет, звонко и заразительно.

- Что ты ржёшь, - Дэн пихает Тома в плечо, но тот практически сгибается пополам от смеха. – Представляешь, что завтра напишут в «жёлтой» прессе? «Редклифф провёл два часа в уборной». И что я там мог делать так долго?

- Подумаешь, - фыркает Том, - может, съел что-нибудь не то. Ты, кстати, чего заказывал?

- Не важно, - отмахивается Дэн, - ты сам-то почему в рубашке?

Том тут же перестаёт смеяться – будто выключили – и хмурится.

- Понимаешь, - он старательно разглядывает мысы своих ботинок, - я просто на минуточку выскочил из машины попрощаться. У меня через час самолёт в Австрию.

- Чего? – Дэн удивлённо смотрит на Тома.

- Ну, - Том засовывает озябшие руки в карманы брюк, - мне ещё в начале декабря поступило выгодное предложение – фотосессия для глянцевого журнала – я подписал контракт, а они там придумали праздничное мероприятие, в общем, вернусь только через четыре дня.

- Но послезавтра Рождество! И у нас, кажется, были планы на него. Или ты забыл?

- Не забыл, - хмурится Том. – Ну, я же не виноват, что так получилось.

- И Джейд, конечно, летит с тобой.

- Конечно. А куда я её дену?

- Замечательно, просто замечательно, - Дэн скрещивает руки на груди. – Попрощался? Иди, а то на самолёт опоздаешь.

- Блядь, Дэн, ну, не сучись ты! – Том протягивает к Дэну руку, но тот отшатывается. – Хорошо. Прости, что так вышло, прости, что ты замёрз, прости, что я не зарядил телефон. Или, может быть, мне ещё попросить прощения за то, что у меня не такие баснословные гонорары, как у тебя, и я вынужден больше работать. Давай не будем ссориться. Скоро праздники, дух Рождества и всё такое.

Дэн равнодушно передёргивает плечами, впрочем, позволяет Тому обнять себя.

- Ты совсем ледяной, - жарко шепчет тот Дэну на ухо и прикусывает мочку. – Обещаю отогреть тебя, когда вернусь.

Том пропихивает колено Дэну между ног, надавливая бедром на пах, и прикусывает кожу на шее чуть пониже уха.

- Я приеду и оттрахаю тебя в гостиной на ковре возле камина. Я тебя вылижу всего: от ступней до кадыка. Хочешь? Я ведь знаю, КАК ты любишь. Вначале с нажимом по промежности от самых яиц… и вокруг, дразня, а потом чуть внутрь… самым кончиком… и чтобы вместе с пальцами… сразу двумя по простате. Я прав?

Дэн сглатывает, а Том прижимается ещё сильнее и продолжает.

- Я загну тебя раком и буду трахать, медленно, с оттяжкой, пока ты не начнёшь скулить и умолять поиметь тебя нормально. И тогда я тебя выебу, как дешёвую шлюху, а ты будешь мне подмахивать. Я заставлю тебя кончить только от одного моего члена в твоей заднице, забрызгав спермой весь чёртов персидский ковёр твоих родителей.

Дэн выдыхает и проезжается пахом по бедру Тома. А тот вдруг хватает его за руку и тащит за собой через сугробы. В ботинки тут же забивается снег. Том затаскивает Дэна за какие-то кусты, хотя они всё равно с голыми ветками, и прижимает к шершавому промёрзшему стволу дерева.

- Ты что делаешь? – ошалело спрашивает Дэн.

Впрочем, по пальцам, ловко расстегнувшим пуговицу на его джинсах, и так понятно что.

Том опускается на колени и жарко дышит Дэну в ширинку. Узкие холодные ладони проникают под свитер и гладят живот, посылая по коже мурашки.

- Увидят же, - шепчет Дэн, - вон, смотри, там пожилая пара идёт.

- Я успею, - ухмыляется Том, закусывает зубами собачку молнии на джинсах и тянет её вниз.

Он ведёт языком горячую влажную дорожку по животу вдоль резинки боксеров Дэна, а затем чуть приспускает их, высвобождая член. Обводит большим пальцем головку, чуть надавливая сверху, трёт уздечку. Дэн вздрагивает и закусывает губу. Том чуть медлит, а потом берёт сразу по самое горло. Дэн ахает и подаётся вперёд, даже сквозь свитер карябая лопатки о шершавую кору дерева. Том сжимает рукой основание члена и ритмично сосёт, плотно обхватывая член губами. Дэн плывёт, рвано дышит, глотая морозный воздух; его пальцы путаются в волосах Тома. Выверенные движения, адреналин в крови, страх того, что их сейчас обнаружат – Дэна не хватает надолго. Он резко толкается в рот Тома, притягивая его голову, не давая отстраниться, и кончает, вздрагивая всем телом.

Когда они выходят обратно на аллею, мимо них проходит та самая пожилая пара. Женщина косится на алые, распухшие губы Тома, на взъерошенного Дэна и неодобрительно качает головой.

- С Рождеством, Дэн, - подмигивает на прощение Том, разворачивается и уходит.

- С Рождеством, - отзывается Дэн и улыбается.

- А-а-а, классно, - смеётся Том. – Я будто лечу на волшебной машине!

Дэн сидит и улыбается, глядя на по-детски восторженного Фелтона. Он знает, что выглядит сейчас довольно глупо. И ещё эта его идиотская улыбка - наверняка Тому так же улыбаются только восторженные фанатки – она будет на фотографии… Чёрт. Но Дэн ничего не может с собой поделать, потому что не восхищаться таким Томом – невозможно.

- Отличный кадр, мистер Фелтон, - фотограф показывает большой палец, машет рукой на прощанье и выходит из ангара, плотно прикрыв за собой дверь.

Дэн с сожалением ждёт, что Том сейчас тоже выйдет и уйдёт, но тот продолжает сидеть, трогает пластик приборной панели, крутит руль и ерзает на кожаном сидении. Дэн с жадностью смотрит на то, как тонкие длинные пальцы Тома сжимают и интимно поглаживают ручку коробки передач, и температура в Фордике явно подскакивает этак градусов на десять. Дэн оттягивает враз ставший чересчур узким ворот футболки и с удивлением смотрит, не включил ли Том случайно обогрев, впрочем, это глупо – машина даже не заведена! Вообще Дэн искренне полагает, что любоваться пальцами Тома можно вечно. А ещё, наверное, их приятно облизывать – медленно вести языком по каждому пальцу, снизу-вверх и обратно, влажно вылизывая подушечки, а потом втянуть пару в рот, чуть прикусить и…

- Дэн, ты меня слышишь? – вышеупомянутые пальцы щёлкают у Редклифа перед носом.

- А… что? Да, то есть, нет. Извини, я задумался. Что ты спросил? – Дэн чувствует, как скулы начинают буквально полыхать от непрошеного румянца – только этого ещё не хватало.

- Я говорю, прикольно, наверное, было на нём летать, - говорит Том, вопросительно смотрит на Дэна и опять улыбается этой своей чёрт-бы-её-побрал-лучезарной-улыбкой.

- Ну, мы же не летали на нём по-настоящему и… - Дэн затыкается, глядя на то, как Фелтон быстрым движением облизывает нижнюю губу – в ангаре странно сухой воздух, видимо, это как-то связанно с хранением экспонатов - у Дэна у самого уже губы пересохли и, кажется, даже испещрились миллионом трещинок, как земля в пустыне, впрочем, Дэн совсем не уверен, что это из-за здешнего воздуха, - э-э-э, да, это было круто! – воодушевлённо заканчивает он и улыбается в ответ.

-Знаешь, - говорит Том, - когда я был маленький, я мечтал поехать с отцом в путешествие на машине. Только мы вдвоём, ну, нас же много было в семье, видимо, мне не хватало внимания. Так вот, хотелось путешествовать по пыльным просёлочным дорогам старой Англии, съездить в Шотландию. Чтобы отец уверенно вёл машину, а я сидел на переднем сидении, как взрослый. Глупое желание, да? – и снова смотрит прямо в глаза, как будто внутрь заглядывает, наизнанку выворачивает.

- Нет, - отрицательно мотает головой Дэн, полностью уверенный в том, что на конкурсе самых глупых желаний первое место гарантированно занял бы он, и жалко улыбается.

И это опять жутко глупо, потому что он знает, как это выглядит со стороны. Он видел себя в фильме, там у его героя есть такие вот немые сцены, когда он стоит и лыбится – по-другому и не скажешь – и при этом у него вид как минимум умственно отсталого имбецила. Вон от улыбки Тома даже теплее становится, а от его улыбки сразу становится понятно, что он идиот, ему даже фотографы никогда не кричат: «Дэн, улыбнись!». А ещё у него сейчас на лбу большими буквами написано: «Том, ты мне нравишься!».

- Ты чего, Дэн? Тебе не хорошо? – встревоженно спрашивает Фелтон.

Боже, какая забота! «Да мне не хорошо, точнее нет, мне очень хорошо. Надо сказать что-то умное», - соображает Дэн, но в голову ничего не приходит. И если Том сейчас решит, что у партнёра по съёмкам съехала крыша и уйдёт, то будет абсолютно прав, потому что… потому… Дэн не успевает додумать почему – он решает поступить по принципу своего героя – вначале сделаю, потом подумаю – и делает то, что, по его мнению, является самым правильным в данной ситуации – кладёт ладонь Тому на пах.

Лицо Фелтона мгновенно вытягивается, он опускает глаза и удивлённо смотрит на руку Дэна между ног.
- Ты чего? – тихо спрашивает он.
- Ничего, - говорит Дэн, однако руку не убирает, а лишь сильнее надавливает, чуть сгибая пальцы.

Нет, ну, чего непонятного-то! Если бы Том повторил жест Дэна, то сразу бы понял «чего».

- Я не из этих, - осторожно говорит Том.
Однако он всё ещё в машине, а не сбежал от Дэна куда подальше с дикими криками и даже не врезал кулаком как следует промеж глаз – и это, по мнению Редклифа, несомненно, большое достижение.

- Я тоже не из этих, - кивает он и добавляет мысленно: «Просто ты мне нравишься».
- Хорошо, - говорит Том.

Немая сцена.

Дэн злится, потому что надо что-то сказать. И, в конечном итоге, у него же никогда не было проблем с девчонками, почему он тушуется сейчас. Впрочем, девчонки сами запрыгивали к нему в постель. Редклиф смотрит на Тома, но по тому не похоже, что он собирается облегчить ему задачу и самостоятельно запрыгнуть в постель.

- Хочешь, отсосу? - ляпает Дэн и зажмуривается, прикидывая, сильно ли Том может ударить, ожидая, что вот сейчас точно получит хук с правой.

Однако удара не следует. Дэн осторожно приоткрывает один глаз и смотрит на смущённого, заливающегося краской Тома – и это поистине самая трогательная картина, которую он когда-либо видел.

- У меня этого никогда раньше не было, ну, с парнем, то есть, - лепечет Том, - вот Джейд, она да, но она не очень это любит и…

- У меня тоже не было, - успокаивающе говорит Дэн, чтобы только что-то сказать.

Сам он в этот момент размышляет, следует ли целовать Тома перед минетом. Наверное, ему не понравится. Хорошо бы спросить, но это будет выглядеть как-то глупо. Поэтому он просто расстёгивает пуговицу на джинсах Тома и вжикает молнией. Ладонь лезет внутрь, натыкается на хлопок боксеров, поглаживает, тискает. И, о да, Дэн чувствует, что Тому это нравится, пусть совсем чуть-чуть, но нравится. Редклиф оттягивает резинку и проводит по коже под ней указательным пальцем. Том фыркает, а потом приподнимает бёдра и сам – сам! – приспускает джинсы вместе с трусами.

Дэн старается не смотреть на Фелтона, потому что это ужасно стыдно, и не правильно, и вообще донельзя абсурдно, поэтому он нагибается и замирает. И опять чувствует себя придурком, потому что не знает, что делать дальше. Нет, теоритически он, конечно, знает, но практически-то нет. Надо было хотя бы на банане потренироваться, грустно думает он. И, чтобы Том не понял, что он ничего не умеет, Дэн судорожно вцепляется в член Тома и начинает осторожно водить рукой вверх-вниз, обнажая головку, постепенно ускоряя темп, чувствуя ответную пульсацию, шалея от восторга и вседозволенности. Уж что-то, а дрочить он умеет профессионально, спасибо годам съёмок и воздержания. Он чувствует, как Том расслабляется, глубоко дышит, чуть откидывается назад.

- Дэн, - гортанно стонет он.

И Редклиф решается – как в омут с головой – высовывает язык и лижет головку члена. В общем, и вовсе не противно. Чего девчонки выпендриваются? Язык начинает скользить вокруг нежной кожицы, проходится вверх-вниз по стволу, щекочет уздечку и надавливает на дырочку сверху – во рту появляется вяжущий привкус. Тихие всхлипы Тома подбадривают, и Дэн вбирает член полностью, насаживаясь головой, тут же давится, но не отстраняется, а лишь чуть приподнимает голову и начинает двигаться.

- Ай, зубы, - выдыхает Том и сжимает пальцами плечо Редклифа.

Дэн сосёт, стараясь контролировать зубы, и язык, и как можно плотнее сжимать губы, и не забывать двигать рукой в такт, и что там ещё. Кажется, если внутри рта сделать языком вокруг члена так, то это должно быть особенно приятно.

Челюсти ломит с непривычки, спину, кстати тоже. И вообще заниматься этим в машине крайне неудобно. В голове куча мыслей. Типа скоро ли кончит Том, и догадается ли предупредить, а, может, у Дэна вообще плохо получается. И можно ли будет позвать Фелтона к себе домой, потому что хочется на кровати, а не в узком салоне старого Фордика, и…

- Я сейчас… сейчас… - Том дёргает за волосы, оттаскивая голову, впиваясь пальцами в кожу.

Дэн отстраняется и парой выверенных движений рукой доводит Тома до финиша – тот всхлипывает, зажмуривается и кончает Дэну в кулак.

Рэдклиф удивлённо рассматривает свою ладонь, думая, обо что бы её вытереть. Или, может, надо эротично её облизать, как поступают порноактрисы в фильмах на платных каналах для взрослых. Хотя он с большим удовольствием размазал бы сперму по впалому животу Тома, а ещё лучше бы по промежности, он видел однажды на том же платном канале, а потом пальцем… стоп, об этом лучше не думать. Яйца и так сейчас взорвутся от желания, и ширинка на джинсах скоро треснет.

Дэн поднимает собачий взгляд на Тома, потому что просить о таком как-то неудобно. Впрочем: «Отдрочи мне», не такая уж и сложная в произношении фраза. Однако Фелтон выскакивает из машины со словами: «Я пришлю тебе фотографию!» и сбегает, гадёныш, оставляя Дэна наедине с его проблемами. Ну, конечно, уговора взаимно удовлетворить друг друга не было. Дэн просто отсосал Тому в машине, как одна из его фанаток, как шлюха в дешёвом фильме. Мог бы хотя бы сказать: «Ты был просто супер, детка!» или что-нибудь в этом духе. Редклиф зло рванул болты на джинсах и сжал ладонью член…

***

Через пару дней Дэну пришёл странный конверт – оказалось, от Тома. Внутри лежала та самая фотография из Фордика. Дэн скривился – выражению его лица позавидовал бы любой дебил. Он хотел было уже разорвать ненавистное фото, как вдруг заметил, что сзади что-то накарябано. Дэн перевернул фотографию. На обороте кривоватым почерком было выведено: «Приезжай ко мне сегодня в семь вечера. Кажется, я тебе должен».