- С Рождеством, Дженсен, - Джаред утыкается Эклзу в шею и довольно щурится. Он слышит, как пикают, на столе чуть отстающие часы Дженса, знаменуя новый день. Его собственные остались где-то на кухне. Или в прихожей. А может, он их и вовсе не надевал сегодня. Джаред не помнит, и, по правде, ему абсолютно всё равно, пусть даже они и давно в кармане удачливого воришки.
- Что? – сонно откликается Дженс и поднимает голову, поворачиваясь к нему.
- С Рождеством, идиот! – смеётся Падалеки и щёлкает Эклза по носу. Тот чуть морщится и кивает.
- С Рождеством, да, - молчит пару секунд, а потом виновато выдаёт: - Я тебе подарок не купил. Полмесяца по магазинам мотался, всех продавщиц в округе замучил, а так ничего выбрать и не смог. Давай я тебя поцелую, а?
Падалеки опять смеётся, потом притворно хмурится и садится на кровати.
- Нет, всё, руки прочь от моего тела, - Дженс хмыкает, складывает губы бантиком и тянется теперь уже ими. – И губы тоже!
- Ничего, - почти мурлычет Эклз, дёргая Джареда на себя, опрокидывая и нависая над ним. – У меня ещё много разных частей тела.
* * *
- Я тут подумал… - задумчиво сообщает Джаред, когда вечером следующего дня они сидят в небольшом баре на окраине одного из городков Таити, в котором не сезон, почти нет туристов и поэтому можно не мучить зрение тёмными очками в полутёмном зале. Дженсен в ответ на это заявление фыркает в пиво, но молчит, заинтригованный. Падалеки делает вид, что ничего не заметил, только «случайно», разворачиваясь, даёт Эклзу локтем в бок. Тот охает, и Джаред довольно зажмуривается.
- Так вот…о чём это я? А! Мне всё не даёт покоя моя неодарённость, - Дженсен удивлённо поднимает глаза на него и изрекает глубокомысленное «ээээ…» - Я про подарок, если ты не понял, - невозмутимо продолжает Падалеки, и у Дженса возникает смутное желание дать ему по кучерявой башке.
- И что ты предлагаешь? Прямо сейчас я тебе всё равно ничего предложить не могу. Хотя нет, кое-что, конечно, вполне в моих силах, но нельзя же думать только о пошлятине!
- Это ты думаешь только о пошлятине! – веско заявляет Джаред. – Я вообще не это имел в виду.
- О? Да? – удивляется Эклз. – А я уже было обрадовался …
- Подарки знаешь для чего предназначены? – хмыкает Падалеки и, не дожидаясь ответа, заканчивает: - Чтобы доставить удовольствие получателю, а не дарителю!
- Это ты сейчас намекаешь на то, что в обычные дни я тебе удовольствие не доставляю? – Дженсен изгибает бровь и скрещивает руки на груди.
- Да тьфу на тебя! – не выдерживает Джаред. – Ты серьёзно меня выслушать можешь?
- Я могу всё, чего ты захочешь…
- Дженсен!
- Всё-всё, я молчу. Правда. Совсем-совсем. Видишь? То есть, слышишь? Я ангел!
- Дженсен, да замолчи же ты, я тебя сейчас уже вместо нимба табуретку на голову одену!
- Ладно, - смеётся наконец Эклз. – Я сама серьёзность. Излагай уже, чего ты там надумал.
- Ты танцевать умеешь?
Дженсен давится пивом и вспоминает детские неудачные попытки занятия танцами.
- Ну как тебе сказать… - он задумчиво чешет голову, так как признаваться в собственной некомпетентности ему очень не хочется. – Немного.
- Отлично! – восклицает Джаред и потирает ладошки. Его глаза при этом подозрительно блестят, но Дженс пытается убедить себя, что это просто действие выпитого. Получается плохо, хотя он очень старается. – Станцуй на барной стойке – будет мне подарок. Нет – уйду от тебя к Мише.
- Очень ты ему нужен, - фыркает Эклз. – Придумай что-нибудь поубедительнее.
- Ну, Дже-е-енс, - тянет Падалеки и смотрит на него печальными глазами из-под отросшей чёлки.
Дженсен замирает на секунду, борется с искушением, говорит себе, что он взрослый серьёзный мужчина, что ему не подобает танцевать на стойках, что он не умеет, что, в конце концов, старость – радость, и ему уже как-то это совсем не по возрасту… Потом набирает в грудь побольше воздуха и решительно выдыхает:
- Ладно. Но только недолго и только для тебя.
Падалеки радостно улыбается своей самой широкой улыбкой и смотрит на него восторженным предвкушающим взглядом. Дженсен о чём-то шепчется с барменом, который сначала смотрит на него как на идиота, а потом нерешительно качает головой, как бы говоря «это твоё дело, но ты сам виноват».
Эклз встаёт, медленно обходит стойку, там выпивает две рюмки чего-то и, хитро улыбнувшись, опирается руками о столешницу и забирается туда сам. Там он достаёт из кармана телефон, долго роется в нём и наконец удовлетворённо кивает.
- Извини, - говорит он Джареду, - ничего подходящего к случаю у меня нет, так что наслаждайся тем, что есть, - и нажимает на «плэй».
Из динамика раздаётся неторопливое вступление, отбиваемое ударными. Пока идёт начало, Дженс поднимает ладони вверх и хлопает несколько тактов. Потом начинает двигаться вместе с усиливающим гитарным ритмом. Он ведёт бедрами сначала в одну, потом в другую сторону, не переставая слегка хлопать. Когда солист начинает петь, Дженс запрокидывает голову и закрывает глаза, проводя руками по телу сверху вниз. Теперь движется всё его тело – бёдра влево, голова вправо и наоборот, отчего он похож на обольстительную гибкую змею.
Когда его ладони достигают наконец шеи, Джаред уже не в состоянии пошевелиться. Он, конечно, подозревал, что Дженс соблазнителен, он даже был в этом почти уверен, но он никогда не думал что настолько.
Падалеки тянет руку в стремлении погладить Эклза по щиколотке, но тот внезапно переступает с ноги на ногу и отодвигается дальше, к противоположному краю стойки.
- Будешь отвлекать – закончу сейчас же, - ехидно улыбается он, и Джаред понимает, что это своего рода наказание за непристойное желание.
Спустя ещё какое-то время Падалеки начинает понимать, что и сам Дженсен – это какое-то наказание ему за прошлые грехи. Он, правда, понятия не имеет, когда он успел так нагрешить. Потому что всё, что ему хочется – это стянуть Эклза со стойки и утащить куда-нибудь в тёмный угол, а ещё лучше – не утаскивать никуда, а раздеть и зацеловать прямо здесь, у этого же самого бара.
Дженсен, словно понимая состояние Джареда, откидывается чуть назад и, запустив руки в волосы, чуть приседает, тут же поднимаясь обратно. И ещё раз. И ещё. Единственное, на кого он похож в этот момент, - это профессиональная, дорогая стриптизёрша. Падалеки закидывает ногу на ногу, складывает руки на ширинке, стремясь скрыть свое возбуждение от посторонних. Но это не всё, что беспокоит Джареда.
На шоу Дженса со всех концов зала начинают стекаться девушки, женщины и даже несколько мужчин. Они все смотрят на него горящими глазами и кричат что-то непотребное. Эклз обольстительно улыбается им, и они протягивают к нему руки, проводят вверх по ногам, почти до самых бёдер. Этого Джаред уже допустить никак не может. Танец предназначался только ему, а не всяким мимо проходившим извращенцам!
- Дженс, слезай оттуда сейчас же! – шипит злой Падалеки, глядя на довольное лицо Эклза. Он с грацией кошки мягко и текуче наклоняется к нему и шепчет в самое ухо, которое немедленно краснеет:
- Ну что ты, детка, здесь так весело, мне даже нравится… Тебе разве нет?
- Нет! – также шипит Джаред и пытается поймать его за руку.
Эклз хмыкает, легко поднимает руки вверх и разворачивается ко всем задом. Публика восторженно замирает и взрывается аплодисментами, когда он наклоняется и прогибается в спине.
Падалеки не выдерживает, резко вскакивает и, кинув на стойку несколько купюр, стремительно вылетает из бара, в несколько быстрых широких шагов пересекая улицу. Через несколько метров его хватают за руку и разворачивают одним рывком. Дженсен, раскрасневшийся и довольный, с ехидной улыбкой смотрит на него и тут же прижимает к стене ближайшего дома. Джаред отворачивает голову, стремясь показать всю силу своей обиды.
- Разве тебе не понравился подарок? – жарко шепчет на ухо Эклз. – А я так старался. Мне даже дали пару чаевых.
- Вот иди и трахайся со своими чаевыми! – бросает Падалеки ему в лицо и пытается вырваться, но замирает, обескураженный прикосновением губ. Дженсен целует его долго, настойчиво, потом отстраняется и, улыбаясь, мурлычет:
- Если хочешь, я могу повторить это для тебя лично. Так сказать, приватный танец… - он легонько дёргает Джареда за отросшую прядь и смотрит внимательно и неожиданно серьёзно.
- Только если на Новый год, - выдыхает Падалеки и в ответ на недоумённый взгляд продолжает: - Год кота, знаешь. Ты будешь очаровательно смотреться в ушках…
Дженсен молчит пару секунд, а потом смеётся, уткнувшись Джареду в плечо.