Когда ссорятся Харди и Мерфи, об этом знает вся съемочная площадка. И нет, не потому что они это делают громко и прилюдно. Просто они рассаживаются по разным углам и упорно друг друга игнорируют.
Том доводит до истерики всех окружающих рассказами о своих подвигах.
Киллиан утыкается в книгу, журнал, сценарий и ни на кого не смотрит.
Оба тусклые и сонные, будто лампочка накаливания из дешевого фильма ужасов. И всем вокруг хочется только одного: чтобы эти сволочи помирились наконец. И есть пара проверенных способов ускорить этот процесс.
Остановиться рядом с Мерфи с явной целью пофлиртовать. А потом спасаться бегством.
Сказать пошлую гадость или нелепость про Тома так, чтобы Киллиан услышал. Заткнуть уши и постараться не краснеть.
Работает всегда, благо необходимость в данных экстремальных методах появляется редко.

Когда ссорятся ди Каприо и Гордон-Левитт, об этом знают Джо, Лео и очень внимательные наблюдатели. Таких мало. Поэтому все выглядит как обычно.
Они пью горький кофе и сидят рядом. Левитт болтает много и напряженно. Лео слушает рассеяно, но внимательно. Вот такой парадокс.
Джо не уходит в другую песочницу, потому что этот дуб может не сообразить что к чему. Ди Каприо все еще опасается Кена. Так и страдают втихую.
Левитт не хочет гнетущей тишины, поэтому ведет себя хуже барда-эскимоса, который "что видит, то и поет".
Лео слушает не слова, а интонации: чуть-чуть грусти, капелька неловкости, грамм контролируемого бешенства. Но и этого хватает за глаза, потому что теряется легкость и не хватает безудержной радости и трудно различимой, но всегда присутствующей иронии.
Способ примирения один. Нужно улучить момент, окунуться с головой в любимые глаза и еле-еле, незаметно для окружающих провести ладонью по спине.
Джо прерывается на секунду, ослепительно улыбается всему миру и ди Каприо в частности и продолжает говорить. Но уже без тревожных ноток, а значит, можно вслушиваться в слова, кивать и хмыкать.


Развлекаются Том и Киллиан всегда по-разному, но бесконечно вместе. Харди выбирает объект для шуток, Мерфи контролирует процесс. Они заканчивают друг за друга предложения. Громко хохочет Том, выгибает в притворном недоумении бровь Киллиан.
Реплики скачут по помещению, как тугие резиновые мячики, и остановить этот процесс практически невозможно. Поймана волна, оседлана лавина. Остается только терпеть.
Полувзгляды, тонкие намеки - на орехи достается всем. Вмешаться значит обеспечить второй заход.
Иногда кажется, что они вечерами пишут сценарии и разрабатывают стратегии. Но понятно, что это не так. Что просто спелись, срослись, овладели телепатией.
Такое бывает... Оказывается.

Лео и Джо развлекаются странно. Ну, окружающему миру совершенно не понятно, что это их общее настроение и что они вроде как вместе. Это если не присматриваться.
Джо фонтанирует, влезает в розыгрыши Тома, комментирует мимику Киллиана, добавляет лимонно-мятных ноток в феерию.
Спектакль одного актера. Вот только... По каким-то тайным, одним им ведомым знакам Лео кивает или качает головой, хмыкает и улыбается, с серьезным выражением лица вставляет крепкие словечки литературного и не очень характера или многозначительно молчит.
Розыгрыши становятся объемнее. Все вокруг с нетерпением ждут выхода главного зрителя с кратким и красочным выступлением. Вроде отдельно, но до одури вместе.
Левитт сверкает и покоряет новые вершины, ди Каприо рядом. Это не спектакль, они так живут.


Капризничают Харди и Мерфи тоже сообща. Друг за друга. Том кривится при виде опостылевших салатных листьев и сотрясает воздух требованиями разнообразить "травяное меню". Киллиан придирчиво изучает содержимое бара и с упорством маньяка требует живого пива.
Они жалуются на погоду, отвратительный кофе и по очереди просят зеленый чай. Сонно жмурятся по утрам и мечтают о тишине.
Мерфи доводит до белого каления костюмеров едкими замечаниями по образу Имса. Том ржет и разводит руками.
Все вокруг быстро привыкают. Иногда, если хочешь порадовать Мерфи - иди к Харди. Нужно посоветоваться с Томом - ищи Киллиана.
Капризы случаются редко, но гораздо чаще ссор.
Кто сказал, что это ненормально и что так не бывает? Глупости. Так уже есть.

Лео не умеет капризничать в принципе. Если его что-то не устраивает, то он об этом просто говорит. Или исправляет все сам.
Так, однажды, он молча заменяет жесткий стул Джозефа на мягкое вращающееся кресло. И поменять их обратно уже нельзя, все равно вернет.
Джо капризничает редко, напоказ, совершенно несерьезно. За двоих. На двоих.
Заказывает для себя и Лео одинаковые блюда и копошится в тарелках. Потом, обсуждая рабочие моменты, протягивает вытребованный соус или соль, или перец. Лео послушно добавляет их в свое блюдо. Потому что это не каприз, а вроде как проявление заботы.
И доводят окружающих они не словами и действиями, а вот этой непонятной слаженностью. Откуда только взялась?
Но им все равно. Их главный каприз - совместный - комфорт друг друга. И Левитт привыкает добывать его сам. Ведь деревянный на голову ди Каприо не любит излишнего шума и внимания.


Киллиану и Тому по большому счету все равно на окружающий мир. Есть здесь и сейчас. Тем и живут.
Но они любит иногда шокировать Вселенную. В их мире нет границ и запретов. Все и всегда принадлежит им, так получилось. Мерфи не всегда устраивает такое положение вещей, но Харди считает, что именно так и должно быть. Потому что: по-другому - это как?
И Киллиан смиряется, растягивает свое личное пространство до Тома. А с остальным этот дурачина справляется сам. Привычно и небрежно.
Так как надо.

Джо и Лео тоже на все плевать. Они не трогают галактику под названием "Все остальные", а та отвечает им взаимностью.
Этим чудикам так незаметно и так основательно хватает друг друга, что мир не чувствует себя обделенным. Правильным - да. Лишним - нет.
Просто есть четкие границы, которые неусыпно контролирует Лео и в которых Джозеф чувствует себя целым и защищенным.
А оставшийся мир просто есть. Как неизбежный фактор, как данность. Как нечто, с чем можно играть и общаться. Не жить. Не дышать.
Левитту нравится их тайна, известная, кажется, всем, но такая своя... А ди Каприо любит радовать Джо. Так получилось.
И для полного счастья он планирует выяснить загадку "мужчины-мечты" и вытеснить его из мыслей Гордон-Левитта. Вот тогда все будет как надо.