Дженсену даже послышался заливистый лай где-то вдалеке. Но стоило ему недовольно сдвинуть брови, как звук стих. «Ах да… Падалеки…» - мелькнула мысль, заставившая его глаза довольно прищуриться. Вдруг позади раздался тихий шелест шагов. Эклз обернулся испуганно, но успокоился и довольно хмыкнул, узнав «двухметровую тушку». «Нигде от тебя покоя нет», - он хотел было привычно проворчать. Но почему-то промолчал. Что-то в Джареде настораживало. Он был какой-то другой… новый. Чужой. Слишком спокойный, внимательный. Просто подошел. Просто остановился впереди, чуть в стороне от Эклза. Просто всматривался куда-то вдаль, вдыхая свежий воздух и щурясь от рассеянных лучей заходящего солнца. Никаких подкрадываний с целью проведения «диверсий» (то есть – обливания ледяным пивом или закидывания шариками мороженного). Никаких восторженных охов-вздохов по поводу «ааааафигительности» местных пейзажей. Лишь уютная умиротворенность и какая-то ненавязчивая самоуверенность. А еще - эта кошачья грациозность, непонятно откуда взявшаяся в неуклюжем щенке. Такая волнующая, притягательная в том самом смысле, в котором так трудно признаться даже самому себе. Не говоря уже о том, чтобы сказать об этом тому, кто стал тебе братом не только на экране, но и в жизни.
«Это не Джаред. Это… это кто-то другой… Какой-то незнакомец». – смятение оставило Дженсена. Так же внезапно, как и нахлынуло. Вместе с очередной прохладной волной. И точно как эта волна смыла песок с его ступней, внезапная мысль растворила в себе смущение и скованность его сознания. Раз незнакомый, то и стесняться нечего. - "Господи, какой он красивый..."
Эклз неспешно скользил взглядом от тонких щиколоток, вверх по стройным ногам, по ягодицам, скрытым просторными шортами, по узкой талии, по линии позвоночника. Он будто гладил это тело… какое-то бронзовое, совершенное, словно статуя египетского бога… Пока вдруг его взгляд не замер на мягких завитках волос на затылке, так не соответствующих отточенным скульптурным формам. Вернее – он запутался в этой легкой, мягкой на вид, но очень прочной паутинке. Тонкие прядки нежно скользили по бронзовой шее, а потом вдруг шаловливо взмывали вверх и вспыхивали чистым золотом.
Дженсен глубоко вдохнул, в надежде, что мельчайшие частички соли в морском ветре избавят его от наваждения. Но выдохнуть не смог, не успел. Джаред вдруг наклонился и стянул с себя шорты вместе с плавками. Но в этом движении не было ничего от привычных Падалечьих провокаций и ужимок. Оно было так естественно, органично, как блики на море или как стайки пестрых рыбок в нем. И все-таки, Дженсен хрипло выдохнул, сгорая от смущения:
- Тттыыы… чшшшегхооо…
Джаред обернулся. И улыбнулся в какой-то незнакомой манере:
- Пытаюсь слиться с природой.
И, не дожидаясь ответа, он неторопливо вошел в воду. Не шлепая своими неуклюжими ластами, как делает большинство людей. А ступая осторожно, мягко, будто не желая навредить, но при этом царственно. Дженсен сглотнул вставший в горле ком. Он не знает этого человека. Нет, это существо. Не может человек так ступать по воде. «Пантера, точно…» - образ крупной кошки услужливо мелькнул перед глазами, превращаясь в силуэт человека, что становился все темнее с каждым мгновением. Закат захлебывался в ночи.

- И правда, сливаешься… - заворожено прошептал Дженсен.
- Чего? Кого? С чего бы это я сливался? Я-то еду в Альпы! И буду кататься на горных лыжах. Так что – нифига я не сливаюсь! Отпуск будет реально отпусковым! Не таким, как в прошлый раз… А вообще… с каких пор ты в геймеры заделался? – ворох слов-вопросов опрокинулся на голову Эклза снежным комом. А следом за ним – эти любопытные глаза, прожигающие, будто раскаленные угли из камина.
- Геймеры… - единственное застрявшее в памяти Дженсена слово.
- Да нафиг геймеров! Альпы, Дженс! Настоящий отпуск! – Джаред сунул Дженсену под нос рекламную открытку какой-то турфирмы. Эклз сфокусировал взгляд и увидел высокую горку, засыпанную снегом и людьми на лыжах, и подъемник, волочащий лыжников вверх. Падалеки улыбался во все свои тридцать два. И вдруг как стукнет Дженсена по плечу: - Да давай уже, соглашайся, а! Или ты сам сливаешься? Опять «пиво-комп-попытка диеты и единственный поход в спортзал-пиво»?
- Ты охренел что ли? – зарычал Дженсен, потирая плечо и отодвигаясь подальше. Он искоса посмотрел на друга. Тот сидел, уставившись на него полным нетерпения взглядом. Привычно-знакомым. Не таким, которым смотрел там, на пляже. Эклз вздохнул и задумался. Может так и лучше. Там не будет того, другого Падалеки. Только этот. Такой родной, что даже представить страшно что-то эдакое... Но вот - Дженс опустил глаза и увидел в своих руках открытку с так хорошо знакомым ему побережьем. И выпалил, не в силах сдержаться: – Нафиг твои Альпы. Я в рай хочу.
Джаред выхватил открытку у него из рук и покачал головой, чуть нахмурив брови.
- Нууу… в рай – это с Мишей. А со мной только в ад. Со сломанными руками, ногами и подъемниками. – вдруг усмехнулся Падалеки.
Усмехнулся чуть кривовато, прищурив пожелтевшие глаза. Дженсен мог поклясться, что в какой-то миг видел острые кончики клыков, выглянувшие из-под верхней губы друга. И вертикальные черные щели зрачков. А еще – белоснежные хлопья снега, разлетающиеся пылью под царственной поступью мощных лап снежного барса.
- Ну… пусть будут Альпы… - выдохнул он то ли обреченно, то ли восторженно.